— Поехали, — согласился Димка.

Теперь я готов был уже ехать домой, вдвоем все-таки веселее. Только я предложил еще Димке отряхнуться, прежде чем идти в метро. Вся его куртка на пузе была обсыпана какими-то опилками, будто он только что из столярной мастерской вышел.

— Где это ты так извозился? — спросил его я.

Он только отмахнулся от меня и стал отряхиваться. Димка вообще немногословен, чтобы поддерживать с ним разговор, надо самому вести беседу. Вот ногами он прежде работал лучше, чем языком, когда мы вместе в футбол играли…

Да самого вагона мы молчали, а внутри, когда уселись на свободные места, я попробовал его разговорить. А то какой в том прок, что вдвоем едем?

— Слыхал, что этой ночью в зоопарке случилось? — начал я хвастаться своей осведомленностью.

— Не-е, откуда? — замотал головой Димка. — Я туда не хожу.

Он, наверное, постеснялся бы признаться, если бы даже и заходил. Разница в два года все-таки еще сказывалась, Димка боялся показаться маленьким. А по его мнению, только маленькие или придурки могли бы пойти в зоопарк да еще заплатить за это десять тысяч. Впрочем, мне на это было наплевать, меня Димка всегда уважал как старшего и сильнейшего.

Я рассказал ему почти все, что знал о происшествии в зоопарке. Димка внимательно слушал, но ничего не говорил, соответственно со своей молчаливой привычкой.

Пока я излагал известные мне ночные события, мы доехали до Киевской и сделали пересадку на Филевскую линию. Димка так и не проронил ни слова. Нам опять повезло: в вагоне было немного народу, и мы снова уселись рядом.

— С футболом-то все, что ль? — сменил я тему.

— Хромаю, — ответил Димка.

— И ничего нельзя поделать? Может, как-нибудь разработается?

Димка только досадливо махнул рукой, но потом прибавил:

— Фигня это.

Я был с ним, конечно, не согласен. Да и Димка наверняка лукавил. Но не бередить же ему душу.