— Может быть, — согласился седой. — Хотя вряд ли. Что они, не понимают, что ли, что делают? Все профессионалы, люди трезвые. Не знаю кто, но без человека тут не обошлось.

Седой замолчал.

— А может, забежала какая бешеная? — спросила женщина.

— Нет, — тут же возразил седой. — Зимой бешенства почти не бывает. Да и по поведению не похоже. Бешеная покусала бы, изгрызла, а тут всего один укус.

Они опять помолчали.

— Неужели всех кенгуру? Ни одной не осталось? — прервала паузу опять женщина.

— Одной повезло, — ответил седой. — У нее на морде нарыв был, и ее прошлым вечером отправили в ветлечебницу, она и уцелела. Да еще двух кенгурят в сумках живыми нашли, но они еще совсем маленькие, скорее всего не выживут.

— Может, их этой, уцелевшей, в сумку подсадить? — с сочувствием предложила женщина.

— Да что толку, у нее и молока-то нет. Не первый раз уже такое, — сокрушенно вздохнул он. И закончил: — Не везет кенгуру.

Тут подошла Светка. Посетители слоновника стали прощаться со служителями и благодарить за прием. Мы со Светкой тоже пошли на улицу.

— Ты меня только в метро на поезд посади, ладно? — сказала мне Светка, когда мы вышли из слоновника. — И не обижайся, ладно?

— Ладно, — вздохнув, согласился я. Вот те и Валентинов день.

Так мы и сделали. Я посадил ее на поезд в сторону «Белорусской», но сам домой не поехал. После рассказа седовласого служителя слоновника мне еще раз захотелось взглянуть на место трагедии, а может, и преступления. Теперь я уже не был так уверен, что делать мне там нечего.

ГЛАВА II Три встречи у главного входа

Я поспешил ко входу в зоопарк, теперь я готов был истратить еще одну десятку, лишь бы попасть внутрь к пустующему вольеру. Увы, и этого мне в тот день было уже не суждено. Кассы закрылись, зоопарк прекращал работу. В некотором смущении я отошел от касс и вместо билета купил себе мороженого, невзирая на холодную зимнюю погоду.