Девочка не сводила со слоненка глаз, то и дело брала из копны сена у загородки вольера клочок и протягивала его малышу. Тот неизменно аккуратно забирал своим хоботком именно этот клочок и отправлял его себе в рот, хотя до кучи сена и так без труда дотягивался. Для того так оно и было навалено. Но общаться с девочкой ему было интереснее. Взрослые же, видать, уже насмотрелись на слоненка и просто стояли разговаривали со служителями. Тема бесед в тот день в зоопарке была одна.

— Собака, конечно, собака, — были первые слова, коснувшиеся моего слуха, когда я приблизился. Их произнес высокий, совершенно седой человек с простым лицом, с такой же сивой бородкой и в очках. Я с ним лично не был знаком, только видел здесь несколько раз, но подозревал, что он в слоновнике за главного. Потому что остальные служители разговаривали с ним всегда с подчеркнутым уважением. То ли он знал, что я приятель Светки, то ли просто добрый человек, но он меня из слоновника никогда не гонял и даже не спрашивал, откуда я взялся, и что тут делаю. Не обратил он на меня внимания и в этот раз.

Я подошел и пристроился рядом, глядя на идиллию, установившуюся между слоненком и девочкой, а заодно слушая беседу или, точнее, почти монолог, который сразу же меня заинтересовал.

— Безусловно, собака, и притом одна, — продолжал седой человек в очках. — Но только не простая шавка, что наши рабочие прикармливают. Те бы так не смогли. Тут все сделано профессионально. Все кенгуру убиты одинаково. Один прыжок на горло, потом тряхнет, видимо, и все — труп. Тогда за следующую. Ни у одного животного ничего не отгрызено, ран больше никаких нет, только на горле, один укус. И следы только одной собаки. Это кто-то хотел проверить свою собаку в деле, может быть, притравить. И забраться в вольер помог, и вылезти. Тут без человека не обошлось.

— Может быть, кто-то из охраны, они ведь у вас ночью ходят с собаками? — предположил отец семейства.